Биография  Биография
Я родилась в далеком Челябинском крае, в России. Есть там такой город Бакал. Появилась на свет 6 января 1953 года, под Рождество. Считаю это Божьим знаком. Может, поэтому постоянно верю в чудо рождения в яслях истории и Украины. Да я и в детстве верила, что судьба будет меня оберегать и указывать дорогу – ведь я родилась в «сорочке», как говорили в старину. Бабка, принимавшая роды сказала: «Этой девочке уготовано большое будущее».
Мои родители родом из Слобожанщины. И по отцовской, и по маминой линии предки мои были слободские казаки. Выходит, я казачка. Некоторое время мы жили в Сибири. Но об этом у меня мало информации, а мама очень неохотно об этом говорит. Скорее, как и у многих из нас, генетическое дерево сильно обрубано. И меня постоянно мучает совесть побольше узнать о своем роде. Например, в семье моего отца было 10 детей, в семье матери 6, а я о многих вообще ничего не знаю – даже, знаете, стыдно. Испокон веков мои предки были также и умелыми хозяйственниками – растили пшеницу, держали скот, всегда отдавая десятину на церковь. Кстати, на Харьковщине, в селе Протопоповка, откуда мой род, и поныне живут родственники – мамина сестра со своей семьей. И у меня это, наверное, в крови – чтить религию предков. Я мечтаю на своей родине построить церковь.
В 1960-ом я пошла в школу, а мы приехали в Украину чуть раньше. Мне тогда было 6 лет. Как я сейчас понимаю, родители постоянно мечтали о возвращении на родину предков, поближе к своей земле. Хоть мы и жили среди добрых и отзывчивых людей, но зов моих дедов-прадедов оказался сильнее. И при первой же возможности собрали все, забрали детей – и домой.
К сожалению, мои отец и мать были уже немолоды, когда я появилась на свет. Единственно, кого я помню, так это бабушку по папиной линии, и то, я ее видела очень мало. Но её лицо я несу в себе, как образ добродетели. У нее был характер настоящей украинской женщины, которые во времена Запорожской Сечи все делали сами: и детей растили, и землю пахали, подпоясавшись саблей. Она прошла суровые испытания сумеречных тридцатых и Великую Отечественную войну. Была немногословной. И, какой-то, по-особенному правильной. С детьми обращалась строго, была очень требовательна. Помню, зашалишься – легко схлопочешь на орехи. Бабушка всем выписывала императивы: «Не так робиш! Чого сидишь без діла!?»
Думаю, у меня не бабушкин характер, а отца. Хотя, ой как хочется жить императивами. Мой отец, он уже умер, был очень добрым и щедрым человеком. Я такая же… Он очень много работал – от зари и до зари. Был прекрасным газоэлектросварщиком. Но, знаете, в те времена, на предприятиях ведь не давали заработать. Поэтому, по субботам и воскресеньям отца всегда приглашали на подработку. Он понимал, что должен кормить семью, растить детей, дать им образование. Если у него что-то не получалось – он ни за что не отступит! Вот и я такая же – если надо, могу ни спать, ни есть. Наверное, потому, что мой знак зодиака Козерог, кстати, и дети у меня Козероги. Как-то я подарила статуэтки Козерогов сыновьям и сказала: «Вот смотрите, и каждый день вспоминайте, что нужно упорно идти вперед – к своей цели».
Мама у нас – сама душа. Если у меня возникает мысленный образ ангела – то обязательно в виде мамы. Она необыкновенно светлая. Очень трудолюбивая, очень хозяйственная. Когда была моложе, прекрасно стирала, вышивала, гладила. Кроме того, была мудрая и имела хозяйственную хватку. Вот, лежит какая-то вещь, и никто не обращает на нее внимания. А она подберет, подумает и скажет: «Гляньте как надо – раз, раз, раз» и всегда может из нее сделать что-то нужное и интересное.
Она, как и отец, тоже много работала – ведь тогда не было ни нянь, ни бабушек. И будущее для детей видела в образовании. Говорила, что человек без образования не выбьется в люди, и ничего не достигнет в жизни. В учебе она видела свет, к которому не могла позволить себе приблизиться, поэтому все силы вкладывала в детей. Так мои сестры, и я получили высшее образование. Помню, мама очень радовалась, что я отлично училась в школе, а потом и в институте.
Многому я также научилась и у своих двух старших сестер. Мы ведь росли в рабочей семье, и нам не откуда было ждать помощи.
Мы жили не богато. Родители рабочие, трое детей, и я видела, как отец и мать многое себе не могли позволить. Я в семье была самой младшей и сызмала видела чего стоит родителям нас растить и учить. Но в то же время у нас была шикарная мебель – ее отец мастерил своими руками. Да и вообще, он все делал сам. В подвале нашего дома он сделал небольшую мастерскую. Я до сих пор помню запах сосновой стружки. В самой квартире всегда было очень чисто и аккуратно. Мама очень красиво вышивала и все подушки, наволочки, шторы, рушныки на комодах – все делала она. Видимо, есть что-то такое в генах, когда живешь на Урале, а руки сами творят то, что предки делали поколениями. Я вот, кстати, недавно обнаружила две мамины подушечки – это такая память... Дотрагиваешься и чувствуешь мамины руки, как будто прикасаешься к детству…
У меня ведь с самой старшей сестрой разница 13 лет и я с раннего детства понимала, что сначала надо первой дочке, потом второй, а потом мне. И вот, когда мне исполнилось 17 лет, и я уже оканчивала школу, то уже не выдержала: «Ну, хоть раз в жизни, вы мне можете моё платье пошить!» Как сейчас помню, тогда мне пошили в первый раз мое новое платье...
Те времена были суровые, пролетарские. Это была школа жизни, а если добавить, что поступление это, фактически, начало самостоятельной жизни вне родительского гнезда, то,… в общем, с первого раза мне не удалось поступить. Тогда ведь какая ситуация была? Ближайший к Краматорску был Донецкий мединститут, но о нем говорили, что без взяток не поступишь, и я поехала в Луганск. Там сразу не поступила и пока готовилась к поступлению на следующий год, опять же в Луганск, пошла работать на швейную фабрику. В то время это было и престижно, и романтично… А проработала там где-то 4-5 месяцев. У меня в трудовой так и записано – швея-мотористка.
В цеху, куда я попала, шили мужские рубашки. Называлась операция «планка рукава». И вот, за первые два дня я застрочила 300 рубашек. Все на меня посмотрели, говорят «Ну-у-у-у далеко пойдет!». Потом принесли все 300 рубашек обратно и сказали: «Везде брак! Там за линию выехала, там не так, тут не так…». А машинки ведь электрические, педаль нажал, а она раз – и погнала. Ну и все те мои «творения» надо было пороть. Это с моим-то самолюбием! Я же все делала лучше всех, была отличницей! А тут – позор, стыд! На глазах слезы, а никто не помогает. Но потом все сделала – оставалась на вторую смену и все аккуратненько исправила. Эта несделанная работа тогда постоянно висела у меня в голове.
Меня родители не заставляли идти работать – верили, что я несправедливо в первый год не поступила в мединститут. А, с другой стороны, сидеть дома не хотелось… У меня ж тогда было два предложения – я могла стать пионервожатой в школе или идти на фабрику. При чем в оба места не так-то просто было попасть. В школе мне было бы проще – меня там знали, а на фабрику был конкурс. Но тогда очень хотелось научиться самостоятельно зарабатывать своими руками. Уже и не помню, сколько я там получала, но со временем стала получать больше мамы.
Я понимала, что во второй раз мне не поступить в институт нельзя. А репетиторов не было – наше поколение готовилось к поступлению самостоятельно. Поэтому три месяца до экзаменов я сидела за учебниками. Каждый день ставила себе планку, сколько надо выучить и таки поступила без всякого там блата.
Мама считала, что врач – это лучшая профессия для женщины. Может быть, это чисто житейское мнение. Но мама не хотела, чтобы ее дети жили в нищете, хотела, чтобы нас уважали, а врач, в советские времена, был уважаемым человеком. Уже в старших классах, когда серьезно начала учить биологию, а может и потому, что взрослела, меня начала увлекать медицинская тематика, законы жизни, ее зарождения, развития. И еще природная или воспитанная родителями, не знаю, готовность бежать на помощь. Я откликаюсь на зов о помощи мгновенно. Если кому-то плохо, меня не надо уговаривать, просить. Я не раздумываю и не взвешиваю, чего мне это будет стоить. Мне надо туда придти, разобраться и помочь человеку, сделать все как следует. Только тогда успокоюсь.
Студенческую жизнь я помню и люблю: веселая студенческая компания. Но на первом месте, все-таки, была учеба. В медицинском институте нельзя подработать, а я понимала, каким потом родители зарабатывали деньги и мне помогали. Поэтому я очень старалась и учеба мне давалась достаточно легко. Но самое сложное было в конце. Я очень хотела попасть в гинекологическую группу, а туда претендовали дети важных родителей. И я добилась своего. Но когда у нас пошли первые практические занятия, я от вида крови просто падала в обморок. Ведь акушерские операции – это сплошная кровь, сам в крови, все вокруг в крови. Я тогда даже хотела переводиться в другую группу и решила посоветоваться с мамой, но она как отрезала: «И даже слушать не хочу. Это что за порода такая, что не может взять себя в руки». И действительно, думаю, что это я – совсем уже слабачка?! Вот и взяла себя в руки, и со временем стала хорошим оперирующим врачом в Краматорске.
Мы с Игорем – моим мужем – поженились после четвертого курса, а дети родились на шестом. Когда узнала, что у меня будет двойня, то сначала испугалась, мол, один ребенок – это еще куда ни шло, но двое! А как же учеба, а специализация! В общем, переживала я тогда сильно, но рядом был муж, друзья. В институте вообще все завидовали, кто шутил – «Раз родила и больше не надо». Тогда ведь считалось нормой иметь не больше двух детей в семье. А когда я впервые взяла на руки своих мальчиков, то все остальное просто отошло на второй план…
Одного сына назвали в честь мужа, а второго в честь его отца – Игорем и Александром.
Конечно, трудно было – и с точки зрения физических сил и морально. Сидишь и качаешь две люльки. Кто орет – того на руки взял, другой лежит. Мои орали с перерывом в 15 минут. Правда пришлось сделать небольшой перерыв в учебе, но все равно закончила мединститут с красным дипломом.
Немного поработав врачом, мне доверили возглавить гинекологическое отделение. Предыдущую заведующую освободили от занимаемой должности. Врачи не вовремя оказали квалифицированную помощь, и женщина умерла. И вот на стыке такого скандального дела, меня и ставят. А я там вообще без году неделя была. Но уже хорошо оперировала. У меня хорошее врачебное чутье. Кстати, оно не раз выручало меня и в политике.
Часто вспоминаю то время. Меня очень уважали женщины, и я их до сегодняшнего дня всех помню. Когда вижу беременную женщину, могу не удержаться, подойти и сказать: «У вас отеки. Вы померяйте давление. Сходите к консультанту. Это может вызвать отслойку плаценты».
У меня была незапятнанная репутация – я никогда не брала взяток – это правда. Все, что там приносили: цветы, конфеты, шампанское – все оставлялось в отделении, и все об этом знали.
Потом меня мобилизовали в политику. Когда я заведовала родильным отделением в Краматорске, меня направили в Киев на курсы повышения квалификации. И тут коллектив городской больницы решил меня выдвинуть и зарегистрировать кандидатом в депутаты. Приезжаю с курсов – решение коллектива есть. Главврач говорит: «Какая тебе разница – ну, побудешь там и все». Это был 1990-ый год, и у меня на округе было 8 конкурентов, один из них – Сологуб Виталий – председатель Укрсофпрофа. Сам из Краматорска, он был директором завода и весь город за него. А я просто врач. Ну и пошла я по селам и деревням, агитировать. И таки победила на выборах всех конкурентов.
Может, где-то страшновато и было ехать в Киев, на работу в наивысший законодательный орган страны, но именно это и подстегивало меня. Все было ново и интересно. Помню, в Верховной Раде первого созыва тогда была нас группа депутатов от Донецкой области, всего – 47 человек. А сидели мы в сессионном зале так – первый ряд киевляне: там Шевченко, Головатый, Ивасюк, Скорик, Шовкошитный… Потом – ряд донецкой группы. А первое место возле прохода четвертого ряда было мое. И все, кто хотел подойти к донецкой группе, обращался в первую очередь ко мне – я была эдаким важным щитом фракции. И все со мной пытались дебатировать, спорить. Что-то я принимала, что-то нет. Кстати, тогда я по-настоящему освоила и почувствовала украинский язык…
Украинский я учила еще в школе, и он мне давался довольно легко. Он генетически был заложен во мне. Но в самом начале, помню, я не очень-то хотела его учить. Пришла я как-то домой и давай хныкать, что он мне не нужен будет. Мама меня, из солидарности, поддержала, а отец рассердился. Я на всю жизнь запомнила его слова: «Понадобиться тебе украинский язык или нет, это решит жизнь, а сейчас ты обязана учить все, чему тебя учат в школе – знания за плечами не носить. И помни, это язык твоего народа». Это была мне наука на всю жизнь.
К тому времени, после работы в первом созыве парламента, я накопила определенный опыт. У меня сформировался совершенно другой кругозор, чем у заведующей отделения. За плечами у меня была практическая работа, да еще в такой сложной и ответственной области как гинекология. Плюс, я умею организовать работу, создавать команду, вести, а если надо, то и тянуть за собой. Люди, это видели и знали. Потому, думаю, мне и предложили должность министра здравохранения, а я и не отказалась. Но сначала, как водится, меня назначили заместителем министра.
Тогда же моя карьера, кстати, чуть и не окончилась. Пришла новая команда, и в Кабмине начали увольнять чуть ли не всех. Ну, и мне тогда сказали: пиши, мол, заявление, пришла другая команда, сама понимаешь… Я забрала в Киев детей, сижу в полупустой квартире, у мужа умер брат… Потом смотрю – в министерстве перестали мне расписывать почту. Я переживаю, сижу, думаю: «за что же меня так – я же работала, фактически жила на работе, а тут такая благодарность». Но, слава Богу, тогда все наладилось…
Не сразу, но чуть позже предложили мне возглавить министерство здравоохранения. Я тогда министром воевала на всех фронтах. Но, к сожалению, когда премьером пришел Ющенко, я оказалась на улице.
В 2000 решила снова баллотироваться в парламент на довыборах. На этот раз в Донецке.
Нельзя сказать, что победа была легкой. Меня и правда там мало знали. Но во мне всегда была такая азартная жилка – добьюсь, во что бы то ни стало цели, которую перед собой поставила. А методы были старые и проверенные – как и в 89-ом просто ходила по дворам и агитировала. На округе жили в основном шахтерские семьи, так что иногда приходилось отвечать за Президента, вообще всю власть. Это было что-то сродни моих действий за операционным столом при сильных кровотечениях: времени нет, а необходимо принять единсвенно правильное решение. И я принимала. Всякое было…
В 2002 году, когда я снова прошла в парламент, мне неожиданно предложили на общем собрании депутатов возглавить фракцию регионалов. Конечно, тогда это было несколько неожиданно, хотя позже я поняла, что с психологической точки зрения это может быть целесообразно – для имиджа и для дела, когда фракцию, состоящую почти из одних мужчин, возглавляет женщина. Удалось сплотиться, мобилизоваться. Отсюда и результат. Да и после выборов-2006 фракция значительно укрепилась за счет новых политических фигур.
24 декабря 2007 года Президент Украины Виктор Ющенко подписал указ №1251/2007, которым назначил меня Секретарем Совета национальной безопасности и обороны Украины.
Мне, как женщине-политику, импонирует образ Маргарет Тетчер. Хотя я знаю, что все ее на начальном этапе положительные качества превратились затем в ее же большие недостатки. Поэтому я стараюсь постоянно работать над собой – не быть прямолинейной, анализировать ситуацию со всех сторон, чтобы быть максимально объективной.
Я много читаю. Сейчас перечитываю Черчилля, и каждый раз поражаюсь проницательности и уму этого человека. Недавно опять же перечитывала «Искусство управления государством» Маргарет Тэтчер. Очень люблю классику. Вообще, мой любимый писатель – Чехов… Слушаю Моцарта, подпеваю Софии Ротару.
Я консервативно семейный человек. Но, к сожалению, нередко по субботам и даже по воскресеньям приходится работать. Политик-законодатель должен владеть в совершенстве искусством невозможного: знать основные проблемы правовой системы Украины, владеть макроэкономическими и макрофинансовыми знаниями. Кроме того, частые командировки, протокольные встречи, постоянный приём людей. Темп жизни просто адреналиновый, и я научилась ценить минуты семейного счастья. Поэтому, когда находится свободное время, стараюсь всё отдать семье. Огромную радость получаю от общения с внучкой… С ней я возвращаюсь в своё детство.
Никогда не думала о богатстве. Да и особо ничего не накопила. Но бедной себя не считаю. Думаю, что главный долг нашей коалиции – бросить вызов бедности украинцев. И я над этим работаю. От политики у меня только политические дивиденды. Есть дача. Мы давно в семье мечтали, что у нас будет свой уютный уголок, где мы сможем вместе собраться и отдыхать на природе, а вечером – у камина с горящими вишнёвыми и осиновыми дровами.
Я не отношу себя к богатым людям. Нет у меня ни заводов, ни фабрик, ни земельных латифундий. Но я считаю себя человеком состоятельным. Ведь я состоялась как мать, состоялась как врач, имею опыт управленческой работы достаточно высокого уровня. Сейчас я – профессиональный политик. Здесь мой жизненный интерес.
Сегодня у меня есть больше, чем раньше, возможностей помочь людям, и я должна реализовать эти возможности сполна.
|
|
 30.06.2009 04.06.2009
Март, 2010
|
Версия для печати